Категории

Биология

Охрана природы, Экология, Природопользование

Технология

Психология, Общение, Человек

Математика

Литература, Лингвистика

Менеджмент (Теория управления и организации)

Экономическая теория, политэкономия, макроэкономика

Химия

Философия

Педагогика

Финансовое право

История государства и права зарубежных стран

География, Экономическая география

Физика

Искусство, Культура, Литература

Компьютерные сети

Материаловедение

Авиация

Программирование, Базы данных

Бухгалтерский учет

История

Уголовное право

Экскурсии и туризм

Маркетинг, товароведение, реклама

Социология

Религия

Культурология

Экологическое право

Физкультура и Спорт, Здоровье

Теория государства и права

История отечественного государства и права

Микроэкономика, экономика предприятия, предпринимательство

Нероссийское законодательство

Международные экономические и валютно-кредитные отношения

Политология, Политистория

Биржевое дело

Радиоэлектроника

Медицина

Пищевые продукты

Конституционное (государственное) право зарубежных стран

Государственное регулирование, Таможня, Налоги

Транспорт

Жилищное право

Гражданское право

Гражданское процессуальное право

Законодательство и право

Прокурорский надзор

Геология

Административное право

Историческая личность

Банковское дело и кредитование

Архитектура

Искусство

Конституционное (государственное) право России

Экономико-математическое моделирование

Право

Компьютеры и периферийные устройства

Астрономия

Программное обеспечение

Разное

Уголовное и уголовно-исполнительное право

Налоговое право

Техника

Компьютеры, Программирование

История экономических учений

Здоровье

Российское предпринимательское право

Физкультура и Спорт

Музыка

Правоохранительные органы

Экономика и Финансы

Международное право

Военная кафедра

Охрана правопорядка

Сельское хозяйство

Космонавтика

Юридическая психология

Ценные бумаги

Теория систем управления

Криминалистика и криминология




Рефераты на заказ в Ростове-на-Дону

Заказать контрольную работу в Москве

Образ ночи в творчестве Ф.И.Тютчева

Содержание: 1. Введение……………………………………………………………стр3-4. 2. Образ ночи в творчестве Ф.И.Тютчева…………………………..стр5-9. 3. Анализ стихотворения «Тени сизые смесились…»……………...стр10-11. 4. Отчего нам ночь страшна?...............................................................стр11-14. 5. Заключение…………………………………………………………стр15. 6. Библиография…………………………………………………………..стр16. Введение.

Поэзия – это музыка, волнующая душу, наполняющая ее безграничной любовью ко всему: к человеку, к природе, к Родине, к животным… Сам язык поэзии настраивает на глубокое понимание и внутреннее осмысление происходящего вокруг.

Поэзия проникает в самые тайные уголки души.

Стихотворения Тютчева очень коротки, но между тем ни к одному из них нечего добавить каждое слово метко, полновесно.

Оттенки в его произведениях, как писал Некрасов, «расположены с таким искусством, что в целом обрисовывают предмет как нельзя лучше». Полностью подтверждает слова Некрасова тютчевское «Утро в горах». Лазурь небесная смеется, Ночной омытая грозой, И между гор росисто вьется Долина светлой полосой… Тютчев воспринимал мир как древний хаос, как первозданную стихию. А все видимое сущее – лишь временное порождение этого хаоса. С этим связанно обращение поэта к «ночной тьме». Именно ночью, когда человек остается один на один перед вечным миром, он остро чувствует себя на краю бездны и особенно напряженно переживает трагедию своего существования. Поэт использует прием аллитерации: Сумрак тихий, сумрак сонный, Лейся в глубь моей души… О чем ты воешь, ветр ночной? О чем так сетуешь бездумно? Тютчева особенно привлекали переходные, промежуточные моменты жизни природы. В стихотворении «Осенний вечер» - картина вечерних сумерек, в стихотворении «Люблю грозу в начале мая» - весенний первый гром. Из стихотворений, в которых Тютчев пытается постичь переходные состоянии, можно выделить стихотворение «Тени сизые смелись…» Поэт здесь воспевает сумрак.

Наступает вечер и именно в этот момент душа человека роднится с душой природы, сливается с ней. Все во мне, и я во всем! Для Тютчева очень важен миг приобщения поэт показал попытку «слиться с беспредельным». И именно сумрак помогает осуществить эту попытку, в сумраках наступает миг приобщения человека к вечности Сумрак тихий, сумрак сонный, С миром дремлющим смешай! В данной работе будет рассмотрено творчество Ф.И.Тютчева.

Особое внимание будет уделено образу ночи в творчестве этого великого поэта. Также будет сделан анализ стихотворения Ф.И.Тютчева «Тени сизые смесились… » Главная задача данной работы рассмотреть Тютчева как «певца ночи». Глава 1. Образ ночи в творчестве Тютчева.

Именно о Ф.И. Тютчеве сложилось представление как о самой ночной душе русской поэзии. «...он никогда не забывает, – пишет С. Соловьев, – что весь этот светлый, дневной облик живой природы, который он так умеет чувствовать и изображать, есть пока лишь «златотканый покров», расцвеченная и позолоченная вершина, а не основа мироздания». Ночь – это центральный символ поэзии Ф.И. Тютчева, сосредоточивающий в себе разъединенные уровни бытия, мира и человека. Ночь в творчестве Тютчева восходит к античной греческой традиции. Она дочь Хаоса, породившая День и Эфир. По отношению ко дню она – материя первичная, источник всего сущего, реальность некоего первоначального единства противоположных начал: света и тьмы, неба и земли, «видимого» и «невидимого», материального и нематериального. Ночь, восходя к античной традиции, не являет собою исключительно античное мифологическое ее понимание, но предстает в индивидуально-тютчевском стилевом преломлении. Вот один из примеров: Святая ночь на небосклон взошла, И день отрадный, день любезный, Как золотой покров она свила, Покров, накинутый над бездной. И как виденье, внешний мир ушел... И человек, как сирота бездомный, Стоит теперь и немощен и гол, Лицом к лицу пред пропастию темной. На самого себя покинут он – Упразднен ум и мысль осиротела – В душе своей, как в бездне, погружен, И нет извне опоры, ни предела... И чудится давно минувшим сном Ему теперь все светлое, живое... И в чуждом, неразгаданном, ночном Он узнает наследье родовое.

Основа мироздания, хаос шевелящийся страшны человеку тем, что он ночью «бездомный», «немощен», «гол», у него «упразднен ум», «мысль осиротела»... Атрибуты внешнего мира иллюзорны и неистинны.

Человек беззащитен перед лицом хаоса, перед тем, что таится в его душе.

Мелочи вещного мира не спасут человека перед лицом стихии. Ночь открывает ему истинное лицо мироздания, созерцая страшный шевелящийся хаос, он обнаруживает последний внутри себя. Хаос, основа мироздания – в душе человека, в его сознании. Такая логика рассуждения подчеркнута и звуковым, и ритмическим акцентированием. На звуковом уровне резкий перебой в общем звучании создают звонкие в строчке: В душе своей, как в бездне, погружен, – Строка максимально насыщена звонкими звуками (их 14 (в д в й й в б з д н г р ж н), глухих в ней всего 5 (ш с к к п)). Наибольшую смысловую нагрузку несет слово «бездна». Оно постулирует родственность якобы внешнего хаотического ночного начала и внутреннего человеческого подсознательного, родственность и даже в глубине своей единство и полное отождествление. Две последние строки: И в чуждом, неразгаданном, ночном Он узнает наследье родовое. – акцентированы одновременно и на ритмическом и на звуковом уровнях. Они, безусловно, усиливают напряженность композиционного завершения, перекликаясь со строкой: В душе своей, как в бездне, погружен, – И общей звонкостью и повторами звуковых комплексов слова «бездна» (особенно «на»). В предпоследней – 13 (ж д м н р з г д н н м н м) звонким звукам противостоят всего 3 (ф ч ч) глухих. В последней 12 звонких (н з н й н л д й р д в й) и 2 глухих (т с). Чрезвычайная концентрация звонких на фоне сведенных к минимуму глухих достаточно резко акцентируют две последние строчки стихотворения. На ритмическом уровне эта пара строк выбивается из строфы, написанной пятистопным ямбом, – только в двух последних строках 3 ударения в строке на фоне четырехударных строк (с пропуском одного ударения). Они образуют вокруг себя смысловое напряжение: человеку родственен хаос, он – прародитель, первооснова мира и человека, который жаждет соединения с родственным началом в гармоничное целое, но и страшится слиться с беспредельным.

Темная основа мироздания, истинное его лицо, ночь лишь открывает человеку возможность видеть, слышать, чувствовать высшую реальность. Ночь в поэтическом мире Тютчева – это выход в высшую субстанциональную реальность, и вместе с тем – совершенно реальная ночь и сама эта высшая субстанциональная реальность.

Рассмотрим еще одно стихотворение Ф.И. Тютчева: Лениво дышит полдень мглистый, Лениво катится река, И в тверди пламенной и чистой Лениво тают облака. И всю природу, как туман, Дремота жаркая oбъeмлeт, И сам теперь великий Пан В пещере нимф покойно дремлет.

Прежде всего, обращает на себя внимание бросающаяся в глаза внешняя «ленивость» поэтического мира стихотворения.

Наречие «лениво» интенсивно подчеркнуто: употреблено трижды в первой строфе стихотворения.

Вместе с тем даже само троекратное повторение этого наречия развертывает в воображении предельно динамичную, отнюдь не «ленивую» картину.

Сквозь внешнюю «ленивость» проявляется колоссальная внутренняя напряженность, ритмико-интонационная динамика.

Художественный мир стихотворения переполнен движениями и внутренне противоречив. Так, в первой строфе наречие «лениво» встречается три раза, соотносится с предикативными центрами «дышит полдень», «катится река», и «тают облака». А во второй эта часть речи употреблена только однажды – это наречие «покойно». Оно соотносится с предикативным центром «Пан дремлет». Здесь очень сильно противоречие: за Паном – шевелящийся хаос, наводящий панический ужас. В дремоте панического ужаса очевидна динамика космического масштаба. С одной стороны, «Полдень мглистый» – это конкретная природа, это облака, река, туман, которые совершенно конкретно чувственны. С другой стороны (во второй строфе) природа – это «пещера нимф» и дремлющий Пан. «Полдень мглистый» оборачивается «великим Паном», «полдень мглистый» и есть сам «великий Пан». Оборачиваемость эта сочетается с несводимостью целого ни на одно, ни на другое.

Диалектическое единство существования «полдня мглистого» и «великого Пана» в несводимости к одному конкретному смыслу и представляет собой символическую реальность. «Полдень мглистый» сам по себе – это противоречивый сгусток смыслов, очень мощно энергетически заряженный, где играют и оборачиваются друг другом хаос, темная и истинная основа мироздания, и покой, покрывающий этот страшный кишащий хаос, и делающий последний благовидным. Как и дремлющий Пан в своей основе невозможное соединение, но, тем не менее, осуществленное в поэтическом тексте, сгусток противоречий, накапливающий вокруг себя массу смыслов. В последних двух строчках: И сам теперь великий Пан В пещере нимф покойно дремлет. сконцентрирован смысловой центр стихотворения: противоречивое единство невероятной динамики хаоса и покоя, одно в другом – динамика в покое, и покой в движении мироздания.

Выделенность «полдня мглистого» и «великого Пана» подтверждается и на ритмическом уровне. Во всем стихотворении эти строки выбиваются из общего ритмического строя: Лениво дышит полдень мглистый и И сам теперь великий Пан В пещере нимф покойно дремлет. Эти строки являются единственными полноударными. «Полдень мглистый» как смысловой центр стихотворения предельно акцентирован на звуковом уровне: концентрация звонких и сонорных звуков, их в первой строфе больше, чем во второй. Во второй же строфе единственная строка, где глухие преобладают над звонкими (6–7) – это: И сам теперь великий Пан.

Звуковая выделенность «великого Пана» усиливается тем, что эта строчка следует за строкой: Дремота жаркая объемлет, – которая максимально насыщена звонкими – 10 против 3 глухих.

Полдень мглистый и дремлющий Пан – энергетически мощный сгусток противоречий, заряжающий и стягивающий смыслы вокруг себя. Это смысловой центр стихотворения. Этот сгусток содержит колоссальную энергетику, потенциально способную развернуться в символическую реальность со всей ей присущей полнотой бытия.

Оборачивающиеся друг другом «Полдень мглистый» и «великий Пан» как напряженное поле смыслопорождения обнаруживают свою причастность и внутреннюю связь с центральным тютчевским символом – символической реальностью ночи. Хаос как истинное лицо мироздания открывается человеку в полноте своей силы только ночью.

Кишащий и бушующий разлад между ночью и днем, хаосом и космосом, миром и человеком поэт чрезвычайно остро ощущает, он чувствует космических масштабов страх человека, утратившего первоначальную гармонию, первоначальное единство с тем миром, который теперь ему кажется враждебным и угрожающим. И поэт может об этом лишь писать, создавая смыслопорождающую реальность связей разъединенных частей мира: они оказываются в общении друг c другом в художественной реальности поэтического произведения. Своим творчеством поэт решает проблему трагической дисгармонии – он может восстанавливать утраченную гармонию, или, по крайней мере, прояснять дисгармонию в свете гармонической мысли и идеала. Глава 2. Анализ стихотворения « Тени сизые смесились…» Тени сизые смесились, Цвет поблекнул, звук уснул – Жизнь, движенье разрешились В сумрак зыбкий, в дальний гул… Мотылька полет незримый Слышен в воздухе ночном… Час тоски невыразимой!.. Всё во мне, и я во всем!.. Сумрак тихий, сумрак сонный, Лейся в глубь моей души, Тихий, томный, благовонный, Все залей и утиши.

Чувства – мглой самозабвенья Переполни через край!.. Дай вкусить уничтоженья, С миром дремлющим смешай! Одним из шедевров характеризуемой лирики является стихотворение «Тени сизые смесились…». Первоначально оно называлось «Сумерки». Этот ранний заголовок подчеркивает, что в начале произведение мыслилось как пейзажная зарисовка особой, переходной поры суток, где поэт пытается уловить почти неразличимое.

Композиция стихотворения – две строфы – традиционная для Тютчева.

Первая строфа – картина наступающей ночи, вторая – страстный монолог-обращение лирического героя к «сумраку». Изображаемое время суток – сумерки (уже не вечер, но еще и не ночь) не случайно выбрано поэтом: его неизменно волнуют именно промежуточные состояния в жизни природы и человека. В первой строфе картина сумерек, наступающей ночи лана через восприятие лирического героя.

Уловлена сама эта зыбкая грань перехода , когда окружающий мир растворяется в темноте, исчезает из зрительного восприятия человека: Тени сизые смесились, Цвет поблекнул… Сизый – самый смешанный цвет: «черный с просинью и белесоватым, голубоватым отливом, серо-синий с голубой игрою» (В.Даль). Смысловая острота эпитета усиленна внутри-строчным созвучием: « сизые смесились ». В одном только этом эпитете – сизый – как в зерне, содержится всё стихотворение с его темой космического смешения, слияние всего со всем. …звук уснул – Жизнь, движенье разрешились В сумрак зыбкий, в дальний гул… Звук, неизменный спутник движения, жизни, уснул. В мире так тихо, что «мотылька полет незримый слышен в воздухе ночном». Слова «жизнь» и «сумрак» находятся в сильной позиции начала строки, они как бы противопоставлены. Но только «как бы», потому что сумрак зыбкий – жизнь не замерла, а лишь затаилась, задремала, ушла куда-то в глубину («дальний угол»). Сумрак, тени, тишина – это условие, в которых пробуждаются скрытые душевные силы человека. Его мысли сливаются с «дальним гулом», на смену исчезнувшему, растворившемуся миру приходит иная реальность.

Человек остается один на один со всем миром, вбирает его в себя и сам сливается с ним: «Все во мне, и я во всем». Однако странным образом эта причастность к «жизни божеско-всемирной» не вызывает ликования, а определяется как « час тоски не выразимой ». В чем же причина этой тоски? Вся вторая строфа – страстная мольба, нарастающий призыв, обращенный к «сумраку» (в данном случае синониму природы, жизни): лейся, залей, переполни через край и , наконец, смешай . «Единственная, более энергичное чувство, которое я испытываю, – это невозможность уйти от самого себя» (из письма Тютчева жене) Во второй строфе лирический герой отказывается от собственного «я», что присутствовало в конце первой строфы («Все во мне, и я во всем»). Его страстное стремление – раствориться в окружающем мире, слиться с ним, стереть грань меж «я» и «не-я»: Дай вкусить уничтоженья, С миром дремлющим смешай! Композиционное кольцо стихотворения замыкается: совместились первое и последнее строки, глаголы смесились и смешай.

Слиться с миром природы, раствориться в нем – для человека это редкая возможность «уйти от самого себя». Однако противоречие сознательно-индивидуального («я») и бесзознательно-стихийного («жизнь») остается для Тютчева не разрешимым. (Точнее, проблема эта решалась многократно и по-разному.) Глава 3.Отчего нам ночь страшна?

Мы видим ночь, когда на бархатном занавесе тьмы золотятся звёзды. Мы знаем их по именам: вот прекрасная зелёная звезда, созданная силой слов, - Агатос, вот враждующие огни Сократа и Протагора, сияние Мицары озаряет гениев современности, в Полярной звезде мерцают видения будущего.

Фантастические образы, гении прошлого, настоящего, грядущего - словно светящиеся изнутри атоллы в неисчерпаемом океане тьмы. И мы видим, как над всем этим царит ночное светило, и ярче всех, лучезарным всепроникающим светом горит Пегас, звезда поэзии, в которой нам открывается Знание; оно и есть постижение ночи. Да, всякий раз, когда приходит время звёздной тьмы, особенно сильно ощущается присутствие иной, не дневной правды, действительной и единственной. В ночи нам открывается пронизывающая бытие трагедия, дисгармония, борьба противоположностей.

Ночные птицы, мерцающие хищными глазами, волки и странные твари выползают из своих укрытий лишь под светом звёзд, чтобы поселиться в наших кошмарах.

Ночные существа, обретающие жизнь под покровом темноты, прекрасно чувствуют себя в её владениях, не то, что люди, дети дня, которые вкушают призрачные видения спустившегося к человечеству Сна, сына ночи Гипноса, видения нереальной красоты, или ввергаются во власть ужасных образов тревожной дрёмы. Тайны мрака не для нас, тайны того, что происходит в темноте под пристальным взором туманного ока луны, глядящего на мир сквозь перископы звёзд. Но мы проникли в эти тайны и, вторгшись в ночную тишину, сумели уловить шёпот, или песню, или лёгкое дуновение ветра, но в нём слышны были слова, в нём кружилась волшебная мозаика образов, и в нём была повесть о том, что есть истинно сущее, что есть тьма и тайна этой тьмы. Мы познали неземную тайну, и, рождённые от солнца, но влекомые луной, мы стали блуждать между ночью и днём, и ночь пугала нас. И Фёдор Иванович Тютчев, глубже всех поэтов её познавший, объяснил нам, почему ночь для нас 'страшна':

И бездна нам обнажена С своими страхами и мглами И нет преград меж ней и нами - Вот отчего нам ночь страшна!
День - лишь покров, лишь тонкая златотканая пелена.

Минуты, когда она тает, растворяясь, исчезая, и есть время наступления истинного, первозданного бытия. Оно роднится с бездной, безграничностью, бездонностью, беспредельностью и никогда не сможет быть втиснутым в рамки дня. Ночь - первооснова всего сущего, в ней - повесть о времени, но мотив её - вечность, в ней образы всего, что было, и отражение того, что есть, и магия невсамделишных событий, и порожденья хаоса и страха, и путь в Мир Грёз, чудеснейший предел. Ночь светла.

Оставшись с ней наедине, как 'сирота бездомный, лицом к лицу пред пропастию тёмной', можно на миг, на мгновение - столь горестно мимолётное у Тютчева - лишиться рассудка. Но, когда он вернётся, чёрная бездна не будет больше страшной и чужой, потому что, если подумать, каждый видит что-то своё в ночи, каждый 'узнаёт наследье родовое'. Но во тьме есть и смерть, в ней 'крадутся' час неизбежной гибели, ощущение мимолётности жизни и ожидающее впереди вечное, неизбежное, бесконечное небытие.

Тютчев видел и чувствовал в природе не одну лишь божественную основу - упорядоченный космос. Он чуял, что где-то здесь, в таящейся за границей благообразной Земли бездне, есть 'вечный хаос', мятеж, беспорядок - там 'хаос шевелится', и неизвестно, какой неверный шаг, какое наше движение способно его пробудить. Мы живем, словно в окружении вулканов: на Земле раскинулись тихие леса и сады, на ней воздвигнута цивилизация, но вулканы, потухшие миллионы лет назад и ставшие средоточием хаоса, могут извергнуться неудержимыми потоками всеразрушающей лавы. Мир не тих, не мирен, он, по существу своему, трагичен, и лучше всего можно познать его в 'минуты роковые', в моменты, когда поднимается 'древний хаос', когда над миром довлеет ночь-тьма, что была до сотворения света и мира и останется после того, как солнце умрёт, угасая, истекая красными лучами. Ночь раскрыла перед нами глубину души мира; но она не только испугала - она и умудрила нас, заставила взглянуть себе в глаза. Ночью, таинственной мистической ночью всё принимает иной - не истинный ли? - вид. Живой язык природы слышится в полночной тишине, истинный мир - это мир воцарившегося лунного мрака. Но не потому ли, что люди не сумели до конца проникнуть в тайну ночи, образ её неотделим для нас от понятия вселенского зла, связан с расцветом и торжеством тёмных сил; ночью люди совершают ужасные, необъяснимые поступки, которые не в силах понять с уходом ночного безумия, словно сама тьма, ничем не ограниченная, не сдерживаемая, внушила им совершить то, что угодно было ей. Ночью, влекомые луной, люди ходят во сне с открытыми глазами, не видя и не помня, и не сознавая, они идут на голос ночи, что прошептала в эфирной песне Слово, вслед за которым они готовы отправиться сквозь сон и сквозь саму тьму, по ту сторону зеркала, по ту сторону космоса - в хаос, в бездну, в царство ночи.

Познавший ночь Тютчев увидел её безумие, её 'божий гнев'. В стихотворении 'Mal'aria' он говорит, что даже любит это незримое, всепроникающее таинственное зло:

В цветах, в источнике прозрачном, как стекло, И в радужных лучах, и в самом небе Рима Всё та ж высокая, безоблачная твердь, Всё так же грудь твоя легко и сладко дышит, Всё тот же тёплый ветр верхи дерев колышет, Всё тот же запах роз, и это всё есть Смерть.
Хаосом оборачивается красота, и Смерть - в 'запахе роз': зло скрыто в прекрасной, чарующей оболочке.

Трагическая стихия, ночная 'жизнь злая' открывается поэту в том, что мы видим самым прекрасным, самым светлым, исполненным сиянием солнца и благодатью дня. Ночь стала нашим проводником в небеса, в бескрайние просторы, к постижению Добра и Зла, к высшему Знанию, будь оно вселенским Счастьем или всегдашним Проклятием. Язык её - 'для всех равно чужой и внятный каждому, как совесть'. Поэт знает: он будет понятным всегда, и голос ночи будет вечно звучать там, где кончается явь, но сон ещё не вступил в свои права. Ночь - время сна наяву, и порой мы можем попадать в странное место, что находится между реальностью и видениями сна - 'в некий час всемирного молчания' - в час Откровения, Признания, Пророчества и Смятения. И Тютчев, чувствующий это, любуется ночью:

Как хорошо ты, море ночное… В этом волненье, в этом сиянье, Весь, как во сне, я потерян стою - О, как охотно бы в их обаянье Всю потопил бы я душу свою…
Заключение. Чем же близок Тютчев нам, людям XXI века, века неслыханных открытий, научных дерзаний, века покорения космоса? Он дорог нам тем, что вселяет в нас ощущение беспредельности мира, его величия, его тайны. С одной стороны, сам умевший трепетать перед бескрайним звездным небом, он умеет и читателя заставить трепетать; с другой стороны – он, проникающий в глубь человека, заставляет читателя прислушиваться к голосу внутри себя. Ни к кому другому так не подходит кантовское выражение: «Звездное небо над головой и моральный закон внутри нас». Тютчев учит понять мир и понять себя. Когда-то Эйнштейн писал: «Самая прекрасная и глубокая эмоция, какую мы испытываем, - это ощущение тайны. В ней источник всякого подлинного знания. Кому это эмоция чужда, кто утратил способность удивляться и замирать в священном трепете, того можно считать мертвецом». Ценность человека определяется этой способностью восторгаться, изумляться. Этой эмоцией, этим «космическим чувством» Тютчев наделен, как никто другой. И читатель платит ему за это любовью. Лев Толстой писал: «Так не забудьте достать Тютчева. Без него нельзя жить». В 1920 году Совнарком принимает решение о сооружении памятника Тютчева. Нам ли забывать о тех словах, что сказал Тургенев Фету: «О Тютчеве не спорят, кто его не чувствует, тем самым доказывает, что не чувствует поэзии». Библиография: 1. Тютчев Ф.И. Стихотворения. М., 1985. 2. Айхенвальд Ю. Силуэты русских писателей. - М., 1994. 3. Большая школьная энциклопедия. 6 – 11 кл. Т.1. – М.:ОЛМА-ПРЕСС, 2000. 4. Русская литература XIX век.

Большой учебный справочник. 5. Русская литература.

кадастровая стоимость в Москве
оценка аренды земли в Курске
оценка комнаты в коммунальной квартире в Твери

Подобные работы

Билеты по литературе (2006г.)

echo "Поэтому так прославл я ютс я в «Слове» победы Св я тослава Киевского. Именно он обращаетс я с укором к Игорю и Всеволоду, отправившимс я «себе славы искати», именно он с горечью порицает «кн я

Астафьев и дети

echo "Только в семье, считал он, отношение к жизни, все чувства и ощущения передаются по родству с молоком матери, редкой лаской отца, опускающего тяжелую ладонь на детскую голову». Сам писатель, как

Костомаров Виталий Григорьевич

echo "Академик Российской академии образования, почетный доктор Берлинского Гумбольдского университета, Братиславского им. Коменского, Шанхайского и Хейлундзянского университетов в Китае, Улан-Баторс

Эстетика-риторика художественной речи или поэтика художественной реальности

echo "Поэтика – особенность художественной реальности и наука, изучающая эти особенности и способы их создания. Поэтика постигает принципы и средства создания художественной реальности, которую обрис

Интерпретация образа Гамлета в критике и литературе

echo "Многие произведения, начиная с малоизвестного «Гамлета Щигровского уезда» и заканчивая (но отнюдь не останавливаясь) произведениями, изучаемыми в школе – «Отцы и дети», «Рудин», «Гамлет и Дон-Ки

Творчество Шекспира

echo "Правда, в этом отношении поэтические конструкции Шекспира напоминают ни столько классическую строгость античных форм, сколько изощренность барокко, но это скорее относится к большим поэмам, тогд

Рецензия на повесть Б.Васильева "А зори здесь тихие"

echo "Федоту Васкову тридцать два года. По окончании четырех классов полковой школы он за десять лет дослужился до старшинского звания. После финской войны его бросила жена, а сына он вытребовал через

Петербург Достоевского

echo "Другая, не менее влиятельная традиция, связана с Гоголем, Апполоном Григорьевым, отчасти, также и с Некрасовым. Они раскрыли тему и образ Петербурга совсем по-иному - как бы с точки зрения угнет