История аканья

Принимая во внимание, что падение редуцированных охватывает в основном Х II в. (для некоторых говоров можно предполагать сохранение редуцированных и в Х III в., но это как раз такие говоры, где аканье не развилось и в последствии), следует полагать, что аканье развилось не раньше Х III в. (или, самое раннее, конца Х II в.), но и не позднее, поскольку в Х IV в. оно уже отражается в некоторых памятниках. В эпоху возникновения аканья ещё различались, несомненно, в одних и тех же позициях е и е, с одной стороны, о и о, с другой. В Московском (Сийском) Евангелии 1340 г. можно найти факты написания буквы а на месте о в безударном положении: «в апуст вшии земли, кака ты глаголеши, отъ господа бысть се и есть дивна в очью нашею…» Аканье как явление безударного вокализма отражается и в написании букв е вместо я или и вместо е в положении после мягких согласных; например, написание плесате (вместо плясате) в Евангелии 1393 г. или наполнину (вместо наполнену) в Сийском Евангелии – это отражение изменения гласных в безударных слогах, характерное для аканья. В Х V – Х VI вв. количество случаев написания буквы а вместо о в безударных слогах быстро возрастает.

Вместе с тем появляется написание и о вместо безударного а, например: обязон, толант, запода, задовоти, что является косвенным отражением неразличия [ о ] и [ а ] в безударном положении.

Аканье распространилось на север и северо-запад вплоть до территории белорусского языка. В процессе этого движения аканье было перенесено на территорию предков белорусского населения. К предполагаемой системе гласных вятичей, на базе которой развилось русское аканье, близка система вокализма общемордовского языка-основы.

Теории происхождения русского аканья исходят из идеи либо спонтанного, либо субстратного возникновения аканья.

Большинство исследователей этой проблемы придерживается теории спонтанного происхождения, при этом некоторые из них возводят это явление к очень древнему периоду, даже к праславянскому языку. На пути положительного решения проблемы, видимо, встают следующие вопросы. Во-первых, что собой генетически представляет аканье как фонетическое явление, как оно связано, хронологически или причинно, с другими фонетическими явлениями в звуковой системе соответствующих восточнославянских наречий? Во-вторых, как следует интерпретировать аканье с фонологической точки зрения и в какой мере фонологические отношения и их изменения могут быть причиной, вызвавшей аканье? В-третьих, возникло ли аканье на базе звуковых отношений самих соответствующих восточнославянских наречий или было вызвано каким-либо иноязычным влиянием и если да, то каким? Многие лингвисты рассматривают аканье как результат редукции гласных в безударном положении, но именно как результат, а не как самое редукцию. Так по существу рассматривал в генетическом плане аканье и Шахматов.

Возможно, что первоначально как на месте о, так и на месте а в соответствующем безударном положении являлся гласный типа , в частности говоров выступающий и теперь в первом предударном слоге после твёрдых согласных на месте о и а. По слуховому впечатлению ближе к а, чем к о, вследствие чего в значительной части говоров (и, в частности, именно тех, территория которых послужила первоначальным очагом развития и распространения аканья) сменился на а.

Существенно обратить внимание на своеобразный характер структурной модели фонетического слова в основной массе русских акающих говоров, в том числе и наиболее архаических по типу, с точки зрения распределения слоговых элементов по слогам в отношении к ударному слогу. Речь идёт о схеме, предложенной ещё А.А.Потебней и поддержанной В.А.Богородицким и другими учёными.

Согласно этой схеме, представляющей отношения гласных по интенсивности, наиболее сильным является гласный ударного слога, второе место занимает гласный первого предударного слога, третье – гласные остальных безударных слогов.

Отступления представляют начальные гласные и гласные конечного слога, открытого и закрытого. Эта схема свойственна не только основной массе акающих говоров, но и южной полосе северновеликорусских говоров. В общеиндоевропейской системе определённого периода, по-видимому, одним из наиболее слабых был первый предударный слог. А.А.Шахматов полагал, что такое положение вещей сохранялось не только в праславянскую эпоху, но и в эпоху древнейших древнерусских памятников – именно в этих условиях, в сочетании с условием принадлежности к начальному слогу, по мнению Шахматова, наиболее рано стали утрачиваться слабые редуцированные.

Модель слова с точки зрения распределения в ней слоговых элементов по интенсивности в эпоху наступления аканья, насколько можно судить по отношениям наиболее архаических типов, была существенно иная. В большей степени, чем по интенсивности, различаются гласные по длительности, хотя и там имеют место колебания в известных пределах.

Согласно положениям, выдвигаемым В.Г.Руделёвым, именно фонологические отношения и обусловили для части говоров такие изменения безударного вокализма, которые принято называть аканьем. Те последовательные фонетические изменения, в результате которых сложились современные манифестации безударных гласных в южновеликорусских и белорусских говорах, не могут быть правильно осмыслены без выяснения фонологической сущности аканья – яканья.

Простейшие эксперименты показывают, что носители акающих говоров безразличны к любой замене безударных гласных, даже если произношение тех или иных словоформ при этом не соответствует системе аканья – яканья данного говора ( например, словоформа несла носителями акающих говоров без затруднений распознаётся при любом варианте реализации безударного гласного: н ’ исла – н ’ асла – н ’ есла – н ’ и сла – н ’ ьсла – н ’ сла и даже н ’ усла ). Это может быть объяснено опытом междиалектного общения, который подсказывает возможность различных вариантов произношения гласных в безударных слогах.

Вместе с нарушениями системы аканья в результате междиалектного контактирования, а в настоящее время и под влиянием литературного произношения, повсеместно распространены случаи произношения разных гласных в одних и тех же словоформах, не связанные с внешним влиянием и также фиксируемые в речи одних и тех же лиц. Факты постоянных и нерегулярных «нарушений» системы аканья обусловлены одной фонологической причиной, общей для всех акающих диалектов. Такой общей причиной является дефонологизация фонетических свойств безударных гласных, что ведёт к унификации их дифференциальных признаков. Те или иные артикуляционные и, следовательно, акустические различия, которые характерны в каждом конкретном акающем говоре для безударных гласных в определённых фонетических условиях, не имеют фонологического значения, а потому не могут быть признаны дифференциальными признаками: ъ (или ы), а, и (или е, и ) и т.д. в безударных слогах – это варианты реализации одной фонемы, обусловленные её фонетическим положением. В процессе унификации дифференциальных признаков безударных гласных происходит обобщение отдельных фонетических свойств, противопоставляющих безударные гласные ударным, т.е. становящихся общими дифференциальными признаками для всех безударных гласных. Таким образом, с фонологической точки зрения русское аканье – это унификация безударными гласными тех дифференциальных признаков, которые остаются релевантными для гласных ударных слогов; при этом значение основного дифференциального признака получает позиция гласного по отношению к ударению. При таком подходе к фонологической сущности русского аканья история его развития – это история дифференциации ударных и безударных гласных при нейтрализации тех дифференциальных признаков безударных гласных, которые могли бы противопоставлять их друг другу.

Дефонологизация отдельных дифференциальных признаков гласных фонем может быть отмечена уже в праславянском языке. Когда произошло качественное разграничение индоевропейских долгих и кратких гласных, то это означало дефонологизацию дифференциального признака «долгота – краткость». Это привело к тому, что в дальнейшем большинство славянских языков вообще утратило не только фонологическое, но и фонетическое различие между гласными по квантитативным признакам, что было связано с переходом от музыкального ударения к динамическому.